Царские Часы в обители

Сегодня в обители преподобного Паисия Величковского, были совершены Царские (Великие) Часы. Богослужение возглавил всечестной отец Наместник Архимандрит Гавриил (Анисимов) в сослужении братии монастыря в священном чине.

 

Великое достояние трёх величайших праздников богослужебного года — службы Великих (иначе — Царских) часов. Совершаются они, как известно, в Великую Пятницу Страстей Господних, под Рождество Христово и в канун Святого Богоявления. Скорбные дни эти, дни Божественного уничижения — кеносиса, сопровождаемые строжайшим постом, обращены не столько к покаянному переживанию священновоспоминаемых событий, сколько к действительному приобщению верных Господу — в богослужебно — и потому реально — осуществляющейся встрече неба и земли, вечности и времени. Такого рода приобщение в принципе заложено как в самой идее праздника духовного (“Седьмой день — Господу Богу твоему”), так и в смысле евхаристическом, ибо что, как не участие в Таинстве таинств — причащении, — являет нам праздник в возможной полноте? Мы же говорим ещё и об особой атмосфере великих дней, когда явственно блекнет, почти исчезает временное, уступая место вечному, однажды совершившемуся. Такие богослужения ожидаются целый год, мы стараемся приуготовиться к ним, чтобы слухом посильного смирения вновь услышать некогда слышанное, а если даст Господь, то и неуслышанное раньше. Как же бывает горько наблюдать, что именно эти преисполненные великих смыслов службы или скудны на молящихся, или — того хуже — и вовсе опускаются.

 

Скорбь земли предваряющих дней растворяется радостью неба дней праздничных. Чем полнее радость праздника, тем глубже скорбь того великого дня, когда мы совершаем Царские часы. Накануне  Рождества богослужение свидетельствует нам о Деве Рождающей, Которой “места ни единаго бе обиталищу”…

 

В Навечерие Рождества совершаются Царские часы, в которых ясно прослеживается постепенное вхождение Церкви в Праздник. Это слышится и в избранных трёхпсалмиях каждого часа, и в певаемых здесь же стихирах, и в ветхозаветных пророчествах о Рождестве, и в апостольских чтениях — полноту же смысла своего обретают торжественные эти часы в Евангельских повествованиях о священном событии Праздника. И при поверхностном взгляде на порядок текстов видим, что неизменные для Царских часов псалмы, как и в Великую Пятницу, те же: 5-й на первом часе, 50-й — на третьем, 90-й на шестом и 85-й на девятом. Только звучат они в духе иного дня, иного священного воспоминания-реальности. Открывается это в едином и чудном тропаре всех часов и Навечерия: “Написовашеся иногда со старцем Иосифом, / яко от семене Давидова, в Вифлееме Мариам, / чревоносящи безсеменное Рождение. / Наста же время Рождества, / и место ни единоже бе обиталищу, / но, якоже красная палата, вертеп Царице показашеся. / Христос раждается прежде падший воскресити образ”.

 

Итак, час первый — приуготовление и события, предваряющие Рождество, и вновь тексты Писания (правда, не всегда и не так явно) звучат от Лица Христа — теперь Младенца, входящего в наш падший мир (налицо параллель с начальным великопятничным часом). Эти темы слышим в псалмах (иногда они — свидетельство Церкви о происходящем): Господи, настави Мя правдою Твоею, враг Моих ради исправи пред Тобою путь Мой (Пс 5:9), и ещё: предста Царица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна преиспещрена (Пс 44:10), и далее: упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог: вознесуся во языцех, вознесуся на земли. Господь Сил с нами, Заступник наш Бог Иаковль (Пс 45:11–12), и в стихирах, обращённых к оживающим предметам Рождества: “Вифлееме, уготовися, благоукраситеся, ясли, вертепе, приими: Истина прииде. Сень мимотече, и Бог человеком от Девы явися, вообразився якоже мы и обожив плоть. Тем Адам обновляется, со Евою зовуще: на земли благоволение явися спасти род наш”, — и к живым его свидетелям: “Сия глаголет Иосиф к Деве: Марие, что дело сие, еже в Тебе зрю? Недоумею, и удивляюся, и умом ужасаюся; отай убо от мене буди вскоре. Марие, что дело сие, еже в Тебе вижу? За честь — срамоту, за веселие — скорбь, вместо еже хвалитися, укоризну ми принесла еси. Ктому не терплю уже поношений человеческих, ибо от иерей из Церкве Господни яко непорочную Тя приях, и что видимое”. Пророчество же Михеино свидетельствует о Вифлееме, богоуготованном к Божественному входу в мир: Тако глаголет Господь: и ты, Вифлееме, доме Евфрафов, еда мал еси, еже быти в тысящах Иудиных? Из тебе бо Мне изыдет Старейшина, еже быти в князя во Израили, исходи же Его из начала от дний века (Мих 5:2). Эхом на Ветхий Завет откликается апостол Павел (здесь читается фрагмент из Послания к Евреям), обобщая древние тексты и осмысляя их во Христе: Многочастне и многообразне древле Бог, глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне, Егоже положи наследника всем, Имже и веки сотвори. Иже Сый сияние славы и образ Ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы Своея (Евр 1:1–3). Затем Евангелие от Матфея повествует об ангельском явлении смущённому Обручнику Девы Иосифу и собственно о Рождении Господа Иисуса (Мф 1:18–25), а мы кондаком Предпразднства откликаемся радостью: “Дева днесь Превечное Слово в вертепе грядет родити неизреченно: ликуй, вселенная, услышавши, прослави со Ангелы и пастырьми хотящаго явитися Отроча Младо, Превечнаго Бога”.

 

Наступает час третий. Славим псалмами Родившегося нас ради, уразумеваем в меру сил величие снисхождения Его, пред Смирившимся смиряемся: Боже, ущедри ны и благослови ны, просвети лице Твое на ны и помилуй ны: познати на земли путь Твой, во всех языцех спасение Твое (Пс 66:2–3), Мати Сион речет: Человек и Человек родися в нем (Пс 86:5), Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих, очисти беззаконие мое (Пс 50:3). Те же темы — в стихирах: “Сей Бог наш, не вменится ин к Нему, родивыйся от Девы, и с человеки поживе; во яслех убогих Сын Единородный лежащ видится человек и пеленами повивается, иже славы Господь. И волхвом звезда возвещает в Его поклонение. И мы поим: Троице Святая, спаси души наша”. Пророк же Варух, предвидя Рождество и земную жизнь Спасителя, делится счастьем богопознания с Церковью Божией — Новым Израилем: Сей Бог наш… на земли явися и с человеки поживе… Бла­же­ни есмы, Израилю, яко угодная Богу нам разумна суть (Вар 3:36–4:4). И апостол Павел пишет Галатам о том же счастье, но большем, — и дарует его Рождающийся Христос: Закон пестун нам бысть во Христа, да от веры оправдимся. Пришедшей же вере, уже не под пестуном есмы. Вси бо вы сынове Божии есте верою о Христе Иисусе (Гал 3:24–28). Читаемое затем Евангелие от Луки — свидетельство о священном событии и об ангельском на него ответе: Слава в вышних, и о первом ответе человеческом — пастырей Вифлеемских (Лк 2:1–20).

 

Час шестой… Мудрость человеческая преклоняется благоговейно пред Божественной Премудростию — воплотившимся Христом. О том и псалмы свидетельствуют и предрекают будущую на Кресте победу над врагом исконным и отцом лжи: Возсияет во днех Его правда и множество мира… и дастся Ему от злата аравийска (Пс 71:7–15), Клятся Господь Давиду истиною, и не отвержется ея: от плода чрева твоего посажду на престоле твоем (Пс 131:11), и На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия (Пс 90:13). То же преклонение и удивление священное — в стихирах: “Слыши, Небо, и внуши, земле, да подвижатся основания, да приимут трепет преисподняя: яко Бог же и Творец в плотское одеяся здание, и Иже державною рукою создавый тварь, утробы зрится здание. О, глубина богатства, и премудрости, и разума Божия! Яко неиспытаны судьбы Его и неизследовани путие Его”. Удивляется Божественным путям и громоподобно возвещает о них ветхозаветный Евангелист — божественный Исаия: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Его Еммануил; масло и мед имать снести, прежде неже уведети Ему или изволити лукавое, изберет благое… С нами Бог, разумейте, языцы, и покаряйтеся. Услышите даже до последних земли (см. Ис 7:14–8:9). Отзывается на Божественное откровение апостол Павел, нас предупреждая: Како мы убежим, о толицем нерадивше спасении, еже зачало приемше, глаголатися от Господа (Евр 2:3). Евангелие же Матфеево повествует о поклонении волхвов и о дарах Рождённому, один из которых — смирна — указывает и на грядущую Его живоносную для нас смерть (Мф 2:1–12)…

 

Девятый час уже как бы обращён в будущее, и лицезрим искупительный подвиг Рождающегося ныне Господа: Рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ног Твоих (Пс 109:1), избавление посла людем Своим (Пс 110:9), избавил еси душу мою от ада преисподнейшаго (Пс 85:13). В последнем же, 85-м псалме ещё слышится и тема нынешнего Иродова кровожадного восстания на Господа и Христа Его: Сохрани душу Мою… законопреступницы восташа на Мя, и сонм державных взыскаша душу Мою (Пс 85:2,14). Вообще, в развитии Рождественского повествования — от неведающих Божественных тайн человеков, поношающих бессеменное бремя Пречистой Девы, от закрытых перед Ней, Рождающей, человеческих жилищ, — до завистливого Иродова любопытства и безумной его лютости, — уже видится образ Голгофы, и её время близится с каждым часом. Потому и отзвуком Страстной Пятницы (“Ужас бе видети”) на тот же печальный 7-й глас слышим ныне стихиру: “Удивляшеся Ирод, / зря волхвов благочестие, / и, гневом побеждаемь, / лета испыташе разстояния; / матери безчадствуемы бываху, / и безвременный возраст младенцев горце пожинашеся, / сосцы ссыхахуся, / и источницы млечнии удержавахуся, / велие бяше лютое. / Темже благочестно, вернии, сошедшеся, / поклонимся Христову Рождеству”. И отвечаем как будто бы той же памятной великопятничной песнью, тишайшим плачем, на великое и неисповедимое Божественное снисхождение, на всепобеждающую Божественную любовь: “Днесь раждается от Девы / рукою всю содержай тварь, / пеленами, якоже земен, повивается, / Иже существом неприкосновенен Бог. / В яслех возлежит / утвердивый Небеса словом в началех, / от сосцев млеком питается, / Иже в пустыни манну одождивый людем, / волхвы призывает Жених церковный, / дары сих приемлет Сын Девы. / Покланяемся Рождеству Твоему, Христе; / покланяемся Рождеству Твоему, Христе; / покланяемся Рождеству Твоему, Христе: / покажи нам и Божественная Твоя Богоявления”. К предпраздничной радости возвращает нас паремия из Исаии-пророка: Отроча родися нам, Сын, и дадеся нам (Ис 9:6). Апостольское же чтение открывает великий смысл тайны Божия воплощения как преискреннего единения, родства Творца и возлюбленного творения, явленного во Христе, пришедшего спострадать нам и совоскресить с Собою: Понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит… державу смерти… должен бе по всему подобитися братии, да милостив будет и верен первосвященник в тех, яже к Богу, во еже очистити грехи людския. В немже бо пострада, Сам искушен быв, может и искушаемым помощи (Евр 2:14–18). Далее слушаем Евангелие об Иродом сотворённом ужасе, о плаче Рахилином, но и о первых за Христа мучениках — младенцах Вифлеемских (Мф 2:13–23). И, завершая Часы, поём кондак Навечерия: “Дева днесь Превечное Слово / в вертепе грядет родити неизреченно: / ликуй, вселенная, услышавши, / прослави со Ангелы и пастырьми / хотящаго явитися Отроча Младо, Превечнаго Бога”. Младенцу сему ещё не пришёл час (ср. Ин 2:4), и подобает Ему расти (ср. Ин 3:30) — до явления на Иордане, до Голгофы и Воскресения…

(21)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *